Тексты
Мифы и Легенды


Реклама:


Песнь о Нибелунгах


АВЕНТЮРА XXXVI.
О ТОМ, КАК КОРОЛЕВА ПРИКАЗАЛА ПОДЖЕЧЬ ЗАЛ


"Снять шлемы! - крикнул Хаген соратникам усталым. 
Я вместе с другом встану на страже перед залом, 
И если гунны снова посмеют в ссору лезть. 
Я тотчас королям моим подам об этом весть".

Бургунды сняли шлемы с разгоряченных лбов 
И сели на останки поверженных врагов. 
Их изрубили рейнцы в сражении мечами 
За то, что худо обошлись хозяева с гостями.

Король с женой решили, что ими дотемна
Должна еще раз битва пришельцам быть дана. 
Собрали всех способных мечом владеть людей, 
И двадцать тысяч воинов напали на гостей.

Близ королей бургундских брат Хагена стоял, 
Как вдруг увидел Данкварт врагов у входа в зал. 
Он бросился к порогу и встретить их успел. 
Все мнили, что храбрец погиб, но он остался цел.

Покуда ночь над миром не распростерла тень,- 
А летом отступает пред ней не скоро день,- 
Вели сраженье вормсцы, как витязям к лицу. 
Пришел от их мечей конец не одному бойцу.

Совпал с солнцеворотом тот долгий страшный бой. 
Свела Кримхильда счеты с ближайшею родней, 
За прошлые обиды ей отомстив вполне, 
Но Этцелю всю жизнь пришлось жалеть об этом дне.

Встревожились бургунды, когда спустился мрак. 
Им думалось: не лучше ль, чем маяться вот так, 
Самим напасть на гуннов и доблестно почить 
Иль все же попытаться мир с врагами заключить.

И Этцеля решились три короля позвать.
Кто им в стране враждебной вонмет скорей, чем зять? 
От свежей крови красны, от панцирей черны, 
Спустились братья вниз во двор и стали у стены.

На зов явился Этцель, Кримхильда с ним пришла. 
Весь край им был подвластен, и рать их все росла. 
Король бургундам бросил: "Зачем я зван сюда? 
На мировую не пойду я с вами никогда.

Вы нанесли мне нынче такой большой урон,
Что он лишь вашей кровью быть может искуплен. 
Мой сын сражен был вами, истреблена родня. 
Ни мира, ни прощения не ждите от меня".

"Ты нас,- промолвил Гунтер,- напрасно не кори. 
Убили нашу челядь твои богатыри. 
Скажи, в чем пред тобою мы провинились вдруг. 
Ведь я тебе доверился и мнил, что ты мне друг".

Млад Гизельхер Бургундский спросил врагов своих:
"Пусть Этцелевы люди, те, что еще в живых,
Поведают открыто, чем я их оскорбил.
К ним едучи, руководим я добрым чувством был".

Ответствовали гунны: "От доброты твоей 
Немолчный стон сегодня стоит в округе всей. 
К нам занесло из Вормса тебя не в добрый час. 
Ты со своими братьями осиротил всех нас".

Державный Гунтер снова воскликнул с возмущеньем:
"Куда разумней дело закончить примиреньем. 
Полезно это будет обеим сторонам. 
Несправедлив ваш государь, вреда желая нам".

Гостям хозяин молвил: "И сравнивать смешно 
Обиды ваши с горем, что мне причинено. 
Я из-за вас лишился достоинства и чести 
И ни за что не допущу, чтоб вы избегли мести".

Сказал могучий Гернот на это королю:
"Тогда я вас и Бога лишь об одном молю - 
Чтоб, вам же к чести, дали вы нам во двор сойти:

На воле легче погибать, чем сидя взаперти.
Коль нам конец назначен, пускай скорей придет. 
Дружины ваши свежи, число их все растет, 
А мы жестоким боем утомлены смертельно. 
К чему свои страдания затягивать бесцельно?"

Заколебались гунны, и Этцель был готов 
Согласием ответить на просьбу пришлецов, 
Но примириться с этим Кримхильда не могла 
И так вассалам молвила, желая братьям зла:

"Не отвергайте, гунны, мой дружеский совет. 
Вам хитрости бургундов потворствовать не след. 
Коль вырвутся из зала у вас во двор они. 
Опять недосчитаетесь вы многих из родни.

Ведь если даже смерти вы предадите их, 
Но дети Уты чудом останутся в живых, 
Да на ветру остынут и дух переведут, 
Такие витязи урок вам и втроем дадут".

Млад Гизельхер ответил: "Пригожая сестра, 
Я вижу, ты желала мне зла, а не добра, 
Когда меня просила прибыть на торжество. 
За что грозит мне смертью рать супруга твоего?

Тебе хранил я верность и не чинил вреда, 
И лишь по той причине отправился сюда, 
Что твердо был уверен в любви сестры ко мне. 
Умерь свой гнев, иль смертный час пришел твоей родне".

"Пощады вам не будет,- ответила она.- 
Я Хагеном из Тронье была оскорблена, 
Да так, что до могилы обиды не прощу 
И все, что он мне задолжал, с вас, родичи, взыщу.

Однако не останусь я к просьбам безучастна, 
Коль вы его назначить заложником согласны, 
Тогда я буду с вами о мире толковать 
И вспомню, что дала нам жизнь одна и та же мать".

Сказал могучий Гернот: "Да не попустит Бог, 
Чтоб нашего вассала мы отдали Б залог. 
Мы тысячею братьев пожертвуем скорей, 
Чем предадим хоть одного из верных нам людей".

Млад Гизельхер воскликнул: "Друзья, мы все падем, 
Но с недругами счеты по-рыцарски сведем. 
Пусть трус ценой измены спасает жизнь свою, 
А я уж лучше с гуннами померяюсь в бою".

Как подобало, Данкварт прибавить не преминул:
"Вовек того не будет, чтоб брата я покинул. 
Любую участь, Хаген, разделим мы с тобой, 
А те, кому не нужен мир, пусть получают бой".

Воззвала королева: "Богатыри, вперед! 
Кто за меня отплатит и Хагена убьет, 
Того вознагражу я, как долг и честь велят. 
Штурмуйте лестницу, чтоб в зал врагов загнать назад.

Во двор не выпускайте проклятых пришлецов. 
Велю поджечь строенье я с четырех концов 
И вормсцам по заслугам воздам на этот раз". 
Охотно люди Этцеля исполнили приказ.

Они мечи и копья пустили в ход опять
И со двора бургундов сумели в зал прогнать, 
Как ни сопротивлялись три брата-короля, 
С дружинниками верными опасности деля.

Чтоб побыстрей на гибель сородичей обречь, 
Жена владыки гуннов велела дом поджечь, 
А тут пахнуло ветром, и зданье занялось. 
Кому изведать больше мук, чем рейнцам, довелось?

"Увы! - они кричали.- Наш смертный час настал. 
Уж лучше б полегли мы, рубясь у входа в зал. 
Да сжалится над нами всевидящий Творец! 
Готовит королева нам мучительный конец".

Один из них промолвил: "Мы все умрем, друзья. 
Нас Этцель нам на горе зазвал в свои края. 
Такая жажда сушит и жжет нутро мое, 
Что, кажется, сойду с ума я скоро от нее".

Ответил Хаген: "Витязь, коль жажда вас томит, 
Не погнушайтесь кровью тех, кто в бою убит,- 
Она в подобном пекле полезней, чем вино. 
К тому ж других напитков тут не сыщешь все равно".

С одним бургундом рядом валялся мертвый враг. 
Склонил колени воин, снял с головы шишак 
И к свежей ране трупа припал иссохшим ртом. 
Впервые кровь он пил и все ж доволен был питьем.

Он Хагену промолвил: "Да наградит вас Бог! 
Совет ваш мудрый жажду мне утолить помог. 
Вам за него я буду признателен по гроб. 
Быть даже лучшее вино вкуснее не могло б".

Поняв, что был их другу совет разумный дан, 
Пить кровь бургунды стали у мертвецов из ран, 
И это столько силы прибавило бойцам, 
Что отняли они потом друзей у многих дам.

Вокруг героев пламя ревело все сильней. 
Спасались под щитами они от головней, 
Но их невыносимо терзали зной и дым. 
Нет, не бывало никому трудней, чем было им.

Воскликнул Хаген: "К стенам! Прикроют нас они, 
И нам на шлемы падать не будут головни, 
А упадут - втопчите их сразу в кровь ногой. 
Эх, знатный же нам задан пир хозяйкой дорогой!"

Не скоро луч рассвета блеснул из темноты, 
Но до зари стояли, склонившись на щиты, 
Лихой скрипач и Хаген у выхода во двор, 
Чтоб новым проискам врагов дать при нужде отпор.

Сказал с рассветом Фолькер: "Вернемся в зал, мой друг. 
Пусть гунны полагают, что после долгих мук 
Сполна в огне пожара погибла наша рать. 
Тем неожиданней на них ударим мы опять".

Млад Гизельхер Бургундский промолвил в свой черед:
"Повеяло прохладой - как видно, день встает.
Дай Бог, чтоб для бургундов не стал он днем печали.
Не в добрый час к сестре моей на праздник мы попали".

Один из вормсцев крикнул: "Недолго ждать зари. 
Нет выхода другого теперь, богатыри, 
Как взять оружье в руки и грянуть на врагов. 
Кримхильда скоро двинет вновь на нас своих бойцов".

Хозяин мнил, что гости не дожили до дня, 
Что все они погибли от ран и от огня, 
Но в зале оставалось еще шестьсот мужей, 
И слуг отважней не имел никто из королей.

Едва туда Кримхильда лазутчиков послала, 
Те сразу увидали, что рейнские вассалы 
По-прежнему толпятся вокруг владык своих, 
Как будто ни огонь, ни сталь - ничто не взяло их.

Узнав, что часть бургундов избегла смерти все же, 
Известье королева сочла нелепой ложью. 
"Как это может статься? - воскликнула она.- 
Я думала, что вся их рать огнем истреблена".

Хотелось жить бургундам и в этот страшный час, 
Но не нашлось такого, кто б их от смерти спас:
Все гунны только злобу питали к пришлецам. 
Гостям осталось лишь одно - мстить за себя врагам.

Поздравить с добрым утром их Этцель приказал, 
И хлынули потоком его вассалы в зал. 
Их копья на пришельцев посыпались дождем, 
А те, как витязям к лицу, обороняли дом.

С отвагой беспримерной бросались гунны в бой:
Награду от Кримхильды стяжать хотел любой,
Да и приказ монарший исполнить заодно,
Но многим было в битве той погибнуть суждено.

Вассалы королевы недаром бились смело.
Во двор щиты с казною принесть она велела, 
И деньги брал без счета любой ее слуга. 
Кто б дал дороже, чем она, за голову врага?

Зато у ней и было бойцов не перечесть. 
"Сейчас,- воскликнул Фолькер,- собьем мы с гуннов спесь, 
Хотя впервые вижу я их в таком задоре. 
Вассалов Этцель золотом осыпал нам на горе".

Воззвали вормсцы к гуннам: "Богатыри, сюда! 
Пора нам с долгой тяжбой покончить навсегда, 
Кто пасть сегодня должен, тот пусть падет скорей". 
И разом копья острые впились в щиты гостей.

Что мне сказать еще вам? Двенадцать сот бойцов 
Не раз бросались с ревом на рейнских удальцов, 
Чью пылкость охлаждала лишь кровь, хлеща из ран. 
Столь неуемной яростью был каждый обуян,

Что больше и не думал никто о примиренье. 
Бедой для нападавших закончилось сраженье - 
Отважнейших вассалов в нем потерял король. 
Немало слез у их родни исторгли скорбь и боль.

< Назад
Дальше >

 

[an error occurred while processing this directive]