Тексты
Мифы и Легенды

Песнь о Роланде
CCLXXI-CCLXXX



CCLXXI
"Сеньеры и бароны,- молвил Карл.- Вот Ганелон на суд явился ваш. Со мною он ходил в испанский край, Сгубил двадцатитысячную рать. Из-за него погибли и Роланд, И Оливье, что был учтив и храбр. Он пэров предал маврам, деньги взял". Ответил Ганелон: "Не стану лгать, Лишил меня моих сокровищ граф. Вот я Роланду смерти и желал. Нельзя изменой это называть". Бароны молвят: "Суд решит, кто прав".
CCLXXII
Предстал суду и Карлу Ганелон. Он свеж лицом, на вид и смел и горд. Вот был бы удалец, будь честен он! Бросает на собравшихся он взор, Стоят с ним тридцать родичей его. Суду он громко говорит потом: "Бароны, да хранит вас всех господь! Ходил я с императором в поход, Ему был предан телом и душой. Но на меня Роланд замыслил зло, Ко мне жестокой воспылал враждой, На муки и на казнь меня обрек, Послал меня к Марсилию послом. При всех Роланду вызов брошен мой, Его и пэров вызвал я на бой. Всю нашу ссору видел сам король. Я только мстил, и нет измены в том". Бароны молвят: "Суд все разберет".
CCLXXIII
Увидел Ганелон, что дело плохо. Зовет он тридцать родственников кровных. Один из них над всеми верховодит. То - Пинабель, что из Сорансы162 родом. Он на язык остер и ловок в споре, А коль дойдет до боя - воин добрый. Аой! Граф молвит: "Будьте мне в беде оплотом, Не дайте кончить жизнь на месте лобном". А тот ответил: "Ничего не бойтесь. Кто здесь о казни вымолвит хоть слово, С тем тотчас я вступлю в единоборство И дам отвод оружьем приговору". Тут ниц пред ним граф Ганелон простерся.
CCLXXIV
Сошлись на суд бургундцы и баварцы, Французы, пуатвинцы и нормандцы. Есть там саксонцы, есть и алеманы. Всех судей остальных овернцы мягче - Жестокий страх им Пинабель внушает. Все говорят: "Покончим с этой тяжбой. Оставим суд, пойдем попросим Карла, Чтоб Ганелону дал король пощаду, И тот ему опять слугою станет. Погиб Роланд и не придет обратно. Не воскресить его сребром иль златом. От поединка проку будет мало". Так мыслят все, кто там на суд собрался. Один Тьерри, брат Жоффруа, - иначе. Аой!
CCLXXV
Вот судьи к императору пришли И молвят: "Мы решили вас просить, Чтоб Ганелона пощадили вы. Он будет впредь вам ревностно служить. Он знатен родом - сжальтесь же над ним, Ведь все равно племянник ваш погиб. Златой казной его не воскресить". Король ответил: "Все вы подлецы!" Аой!
CCLXXVI
Увидел Карл - оставлен всеми он, Нахмурил брови и поник челом, Стал от тоски и горя сам не свой. Вдруг предстает Тьерри пред королем163. То Жоффруа Анжуйца брат меньшой. Он строен, худощав и быстроног, Кудрями черен, смугловат лицом, А ростом и не мал и не высок. Учтиво Карлу молвил он: "Сеньер, Умерить постарайтесь вашу скорбь. Вы знаете: вам предан весь наш род, И я, как предки, вам служить готов. Да, отчима Роланд обидеть мог, Но кто вам служит - нет вины на том, А Ганелон его на смерть обрек, Нарушил клятву и презрел свой долг. На рель его! - таков мой приговор. А труп изрежут пусть в куски потом. Подлец не стоит участи иной. А если кто из родичей его Посмеет приговору дать отвод, Я подтвержу свои слова мечом". Все молвят: "Рассудил он хорошо".
CCLXXVII
Вот Пинабель пред королем предстал. Велик он ростом, быстр, могуч и храбр. Его удар смертелен для врага. Он молвил: "Воля ваша, государь. Пусть понапрасну судьи не кричат. Я слышал, что Тьерри изрек сейчас, И докажу мечом, что он не прав". С тем он свою перчатку Карлу дал. Король спросил: "А кто заложник ваш?" Тот три десятка родичей призвал. Король велел под стражей их держать, Своих взамен представить обещал. Аой!
CCLXXVIII
Тьерри увидел - бой не за горами. Вручил он Карлу правую перчатку. Тот взял, своих заложников назначил. Четыре Карл велел скамьи поставить - Пусть сядут там противники до схватки. Счел суд законным бой единогласно. Ожье Датчанин споры все уладил. Бойцы коней и брони просят дать им. Аой!
CCLXXIX
Как только бой судом дозволен был, К обедне в храм отправились враги, Покаялись во всех грехах своих И вклад большой внесли в монастыри. Вернулись вместе к королю они. Надели шпоры на ноги бойцы, В надежные доспехи облеклись, Ремнями подвязали шишаки, На пояса привесили мечи. Взял каждый свой четырехпольный щит. Копье в руках у каждого из них, И слуги скакунов им подвели. Вокруг сто тысяч рыцарей скорбит: Роланд им дорог, жалко им Тьерри. Ведь знает только бог, кто победит,
CCLXXX
Под Ахеном обширное есть поле. Отправились туда враги для боя, Могучи и неустрашимы оба. Их скакуны легки и быстроноги. Бароны шпорят, отпускают повод, Друг другу что есть сил удар наносят. Раздроблены щиты, пробиты брони. Подпруги рвутся, и сползают седла. С коней на землю валятся бароны. Сто тысяч человек глядят и стонут. Аой!

< Назад
Дальше >