О Гудрун

Их сыновей звали Сёрли, Эрп и Хамдир. Там же воспитывалась и Сванхильд, дочь Сигурда. Ее выдали замуж за Ёрмунрекка Могучего. У него был советник Бикки. Бикки посоветовал Рандверу, сыну конунга, овладеть ею и все рассказал конунгу. Тот велел повесить Рандвера и приказал, чтобы Сванхильд была растоптана конями. Когда об этом узнала Гудрун, она обратилась к своим сыновьям.

Я слышал укоры,
слова обидные,
в горе великом
их говорила
твердая духом
Гудрун сынам своим,
в битву зовя их
речью суровой:

"Что вы сидите?
Что спите беспечно?
Как могут смешить вас
беседы веселые?
Если Ёрмунрекк смел
сестру вашу бросить,
юную деву,
коням под копыта,
вороным и белым,
на дороге войны,
серым, объезженным
готским коням!

Нет, вы не схожи
с Гуннаром смелым,
храбрость у вас
не та, что у Хёгни,-
мести искать
за сестру вы должны бы,
будь вы подобны
братьям моим
иль духом крепки,
как гуннские конунги!"

Хамдир сказал,
духом отважный:
"Не похвалила б ты
подвига Хёгни,
когда они Сигурда
сон прервали;
платки сине-белые,
пестрые ткани
багряными стали
от крови супруга.

Была тебе месть
за братьев горестна,
когда сыновей
предавала ты смерти,-
если б могли мы,
единодушные,
сильному князю
отметить за сестру!

Выносите доспехи
конунгов гуннских!
К тингу мечей
ты нас побудила!"

Гудрун, смеясь,
в кладовую пошла,
выбрала шлемы,
что были в ларях,
и кольчуги стальные,
снесла сыновьям,-
на резвых коней
вскочили могучие.

Хамдир сказал,
духом отважный:
"Назад вернется
к матери в дом
воин, погибший
в готском краю,
чтоб тризну справила
ты по убитым,
по юной Сванхильд
и сыновьям твоим".

Гудрун, дочь Гьюки,
пошла, рыдая,
села, печальная,
перед воротами,
стала в слезах
вспоминать былое,
перебирать
горести прежние?

"Три я знала огня,
три очага,
трое мужей
в дом меня брали;
лучшим средь них
был конунг Сигурд,-
братья мои
умертвили его!

Горшего я
горя не видела,
но злей для меня
задумали горе,
замуж отдав
за конунга Атли!

Мальчиков смелых
к себе призвала я;
одна мне в несчастье
месть оставалась:
сынов обезглавить,
Нифлунгов юных.

Пошла я на берег,
на норн озлобясь.
хотела избегнуть
их ярого гнева -
подняли волны
меня высокие,
мне не дало
море погибнуть.

Взошла я на ложе -
на счастье надеясь! -
князя могучего,
третьего мужа;
детей родила,
наследство хранящих,
наследство хранящих
Йонакра отпрысков.

Около Сванхильд
сидели рабыни,
дочь мне была
детей всех дороже;
ярко сияла
Сванхильд в палате,
как солнечный луч
сияет и блещет!

Одевала ее
в драгоценные ткани,
выдала замуж
в готскую землю -
горше не знала я
черного горя:
светлые косы,
волосы Сванхильд
втоптаны в грязь
копытами конскими!

И горе не меньшее -
муж мой Сигурд,
победы лишенный,
убит был в постели;
и горе жестокое -
к сердцу Гуннара
змеи блестящие
злобно приблизились;
и острое горе -
из груди конунга
вырезать сердце
враги осмелились.

Много я помню
зла и печалей.
Серого, Сигурд,
коня оседлай.
пусть быстрый скакун
сюда прибежит!
Нету со мной
ни невестки, ни дочери,
что Гудрун дары
принесли б драгоценные!

Помнишь ли, Сигурд,
что сказано было,
когда мы с тобою
сидели на ложе?
Из Хель ты ко мне
хотел возвратиться,
а я для тебя -
расстаться с миром.

Ярлы. сложите
самый высокий
из дуба костер
для мертвого конунга:
пусть огонь пепелит
грудь, полную горя,
злую печаль
в сердце растопит!"

Пусть у всех ярлов
несчастье пройдет,
пусть жены забудут
печали свои,
когда о горестях
повесть окончится!