[Хёгни сказал:]. . . . . .
"В чем пред тобою
Сигурд повинен,
что хочешь ты смелого
жизни лишить?"

[Гуннар сказал:]
"Сигурд обеты
дал мне и клятвы,
клятвы мне дал
и все нарушил:
меня обманул,
а должен был крепко
клятвы блюсти,
обеты исполнить!"

[Хегни сказал:]
"Брюнхильд тебя,
зло замышляя
и горе готовя,
к гневу понудила!
Не простит она Гудрун
счастливого брака
и то не простит,
что ею владел ты".

Жарили волка
одни, а другие
резали змей,
иные же злобно
Готторму дали
вороньего мяса
перед тем, как героя
смогли погубить.

Гудрун снаружи
стояла, дочь Гьюки,
такие слова
сказала она:
"Где же Сигурд,
воинов вождь,
если братья мои
первыми едут?"

Одно лишь в ответ
вымолвил Хёгни:
"Надвое Сигурда
мы разрубили,
конь склонился
над конунгом мертвым!"

Сказала тогда
Брюнхильд, дочь Будли:
"Владейте на счастье
землей и оружьем!
Всем бы владел
Сигурд один,
если бы дольше
жизнь сохранил он.

Не подобало
там ему править
Гьюки наследьем,
великой дружиной,
если пять сыновей
вырастил Гьюки,
к битвам готовых,
в правленье умелых!"

Брюнхильд тогда
от души рассмеялась,
так что жилье
все загудело:
"Долго владеть вам
землей и дружиной,
если смогли вы
князя убить!"

Гудрун ответила,
Гьюки дочь:
"Речь ты ведешь
злую, преступную!
Гуннара, боги,
за зло покарайте!
Могильщика Сигурда
месть ожидает!"

Убит был Сигурд
к югу от Рейна,-
с дерева ворон
каркнул громко:
"Атли о вас
клинки окровавит!
Злобных убийц
клятвы погубят!"

Поздний был вечер,
выпили много,
каждый слова
говорил веселые,
потом улеглись
и спокойно заснули,
Гуннар один
дольше всех бодрствовал.

Стал ногой шевелить,
рассуждая долго,
о том начал думать
дружины губивший,
что ворон с орлом
промолвили с дерева,
когда возвращались
братья домой.

Брюнхильд, дочь Будли,
конунга дочь,
рано она,
до рассвета, проснулась:
"Хотите иль нет -
о беде говорю я!
О горе скажу,-
как умолчать мне!"

Это услышав,
все замолчали,-
понять не могли,
что с женщиной сталось,
отчего она, плача,
о том говорит,
о чем со смехом
просила героев.

[Брюнхильд сказала:]
"Гуннар, я сон
страшный увидела:
холод в палате
и ложе холодное,
а ты, конунг, едешь,
счастья лишенный,
закованный в цепи
между воителей
вражьей дружины:
так погибнет
весь Нифлунгов род,-
вы нарушили клятвы!

Гуннар, ответь мне,
разве забыл ты,
что кровь вы смешали
в знак побратимства!
Плохо ему
ты платишь за дружбу,-
первым другом
тебя считал он!

Когда отправился
смелый герой
сватать меня,
тогда доказал он,
что не по-вашему
клятве он верен
той, что давал
юному конунгу:

меч положил,
убранный золотом,
конунг великий
меж нами на ложе,-
был клинок
в огне закален,
капли яда
таил он в себе..."

О смерти Сигурда