Злые дела
там свершились,
когда наступило
печальное утро;
в утренний час
черные мысли
о бедах людских
скорбны бывают!

Не нынче то было
и не вчера,
это свершилось
в давнее время,
даже не в древности -
в годы древнейшие;
Гьюки рожденная
Гудрун звала
сынов отомстить
за дочь свою Сванхильд.

[Гудрун сказала:]
"Сванхильд - имя
вашей сестры,
что Ёрмунрекк бросил
коням под копыта,
вороным и белым,
на дороге войны,
серым, объезженным
готским коням!

Слава померкла
конунгов рода!
Одни вы в роду
остались в живых.

Я одинока,
что в роще осина.
как сосна без ветвей,
без близких живу я,
счастья лишилась.
как листьев дубрава,
когда налетит
ветер нежданно!"

Хамдир сказал,
духом отважный:
"Не похвалила б ты
подвига Хёгни,
когда они Сигурда
сон прервали,
ты сидела на ложе,
а убийцы смеялись.

Платки сине-белые.
пестрые ткани
багряными стали
от крови супруга:
Сигурд скончался,
над ним ты сидела,
горько скорбя,-
в том Гуннар виновен!

Ты думала скорбь
Атли доставить
Эрпа убийством
и смертью Эйтиля,-
себе же на горе:
разить неразумно
острым мечом,
коль сама себя ранишь!"

Мудрым был Сёрли,
так он молвил:
"Спорить не стану
с матерью нашей,
но одного
вы еще не сказали:
что просишь ты, Гудрун,
беду накликая?

Братьев оплакивай,
милых сынов,
родичей близких,
в битве погибших!
Обоих нас тоже
ты, Гудрун, оплачешь,
всадников смелых! -
к смерти мы близки".

Из дому вышли,
фыркая в ярости,
двинулись в путь
через влажные горы
на гуннских конях,
к мести готовые.

Сказал тогда Эрп
слова такие,-
герой на коне
возвышался, гарцуя:
"Плохо дорогу
показывать трусам!"
"Очень уж смел
ублюдок",- сказали.

Им повстречался
хитрец по пути.
[Хамдир сказал:]
"Чем может помочь
черныш в нашем деле?"

Сводный брат обещал,
что помощь окажет,
как ноги друг другу
идти помогают.
[Хамдир сказал:]
"Как может нога
ноге быть в помощь
и руки друг другу
как пособят?"

Из ножен вынули
ножен железо,
взялись за мечи,
великанше на радость:
на треть у себя
отняли силу -
сразили юнца
ударом смертельным.

Встряхнули плащи,
мечи прикрепили,
оделись богато
богорожденные.

Нашли они путь -
несчастья дорогу -
и сына сестры
под ветром студеным
па древе казненных
от двора на закат;
мертвец качался,-
там не было радостно.

Весело пили
воины в доме,
за шумом не слышали
стука копыт,
пока им рогом
не подали знака.

Сказали тогда
Ёрмунрекку,
чго стража увидела
воинов в шлемах:
"Обороняйтесь!
Приехали сильные,-
под копытами конскими
погибла сестра их!"

Ёрмунрекк смелый
в ответ усмехнулся,
разгладил усы.
не взялся за меч,
вином возбужденный,
тряхнул волосами,
на щит поглядел,
кубком играя
из золота жаркого.

[Ёрмунрекк сказал:]
"Счастлив я был бы
Сёрли и Хамдира
видеть в палатах,
принять их обоих:
связал бы я сразу
сынков тетивами.
им петли на шеи
обоим накинул бы!"

Молвила славная,
стоя с героями,
так говорила
этому юноше:

[непонятное место]

могут ли двое тысячу готов
связать иль побить
в высоких палатах?"

Шум поднялся.
падали чаши,
ступали герои
по крови готов.

Вымолвил Хамдир,
духом отважный:
"Ждал ты нас, Ёрмунрекк,
видеть желал нас,
братьев принять
в высоких палатах:
вот ноги твои
и руки твои,
Ёрмунрекк, брошены
в жаркий огонь!"

Рычаньем ответил
богами рожденный,
конунг в кольчуге,
как ярый медведь:
"Бросайте в них камни,
ни копья, ни лезвия
их не разят -
отпрысков Йонакра!"

[Сёрли сказал:]
"Ты злое свершил,
этот мех развязав,
извергает он часто
речи опасные!

Ты, Хамдир, смел,
да смышленым ты не был -
обездолены те,
в ком ума не хватает!"

[Хамдир сказал:]
"Голова бы скатилась.
будь Эрп в живых,
смелый наш брат,
нами убитый,
воинственный муж,
дисы вмешались,
хранимого в битвах
стремясь уничтожить!

Волки для нас
недобрый пример -
грызться не будем,
как норн злые псы,
что вражды не таят,
вырастая в пустыне!

Мы стойко бились,-
на трупах врагов
мы - как орлы
на сучьях древесных!
Со славой умрем
сегодня иль завтра. -
никто не избегнет
норн приговора!"

Сёрли погиб
у торцовой стены,
у задней стены
был Хамдир сражен.